Чиновники Исфаган исправно собирают налоги, но до казны деньги не доходят. В город к шейху прибывает Советник и находит причину в казнокрадстве. Вешать чиновников нельзя. Бездействовать ― тоже. О простых решениях и последствиях рассказывает Сергей Занин

 

В тихий летний день Советник отдыхал в своем саду. Только вчера вечером он вернулся после долгого путешествия в Каир и сейчас наслаждался тишиной и покоем.

Но не успел он смежить веки в блаженной полудреме, как прибыл важный гонец с посланием от шаха Исфагана.

«Как печально, что у всякой вещи есть оборотная сторона, ― подумал Советник. ― Опять труды и опять нет времени, чтобы вкусить плоды этих трудов. А в молодости я мог сидеть в саду с утра до вечера. Хотя не помню, что это меня радовало. Тогда моему счастью препятствовали безвестность и голодное бурчание в желудке, а сегодня ― вселенская слава и докучливые заказчики».

Кроме письма с приглашением посетить Исфаган, шах прислал в подарок две тысячи динаров, десять кусков шелка, двадцать кусков дорогой парчи, десять манов камфары, сто мискалей амбры и пять драгоценных китайских чаш.

Оценив стоимость даров, Советник понял, что дело не терпит отлагательств. Он выбросил из головы сожаления об отдыхе и начал собираться в дальний путь. И через три недели утомительной дороги он уже въезжал в западные ворота прославленного Исфагана.

― Сколько прекрасных зданий! ― восхищенно воскликнул Советник. ― Если так же застроен весь город, то понятно, почему Исфаган называют «Половиной мира»! Эти дворцы принадлежат сиятельному шаху?

Провожатый усмехнулся.

― Перед тобой дома визирей, чиновников, сборщиков налогов. Вот этот чудесный дом принадлежит дорожному визирю; тот, что справа, ― командующему войском; этот ― начальнику полиции, а вон тот, что занимает половину квартала, ― главе таможни. Но самый красивый дворец недавно построен для управляющего казначейством, это точная копия прославленного дворца правителя Дамаска.

Советник покачал головой.

― А я еще удивлялся, почему в такой могучей державе такие плохие дороги. Эти дворцы настолько великолепны, что удивляться надо тому, что еще не все дороги занесены песком или размыты дождями.

Владыка Исфагана принял Советника с царскими почестями и не скупился на хвалебные речи.

― Наконец исполнится мое заветное желание приникнуть к знаменитому источнику мудрости! Я знаю, что турецкий султан, китайский император, франкский король, бургундский герцог, эмир Самарканда, правитель Танжера и множество других властителей извлекли великую пользу из твоих советов. Я надеюсь, что твое искусство поможет и мне разрешить трудности, которые пока кажутся неразрешимыми.

― Могу ли предположить, что речь идет о денежных затруднениях? ― спросил Советник.

Шах горестно вздохнул.

― Именно так, о мудрейший! Мои визири уверяют, что не смыкают глаз, придумывая способы пополнить казну. Они клянутся, что забыли об отдыхе из-за постоянных разъездов по ближним и дальним областям моего государства. Но, увы, их усилия тщетны. С каждым годом налогов собирается все меньше. Земледельцы и ремесленники так обнищали, что даже плети не помогают выбить из них подати. А глава таможни жалуется, что по неизвестной причине караваны стали обходить наши края, поэтому сборы от пошлин упали втрое в сравнении с прежними временами.

Советник поклонился:

― Осмелюсь предположить, что налоги собираются исправно и денег в государстве предостаточно.

― Ты или смеешься надо мной, или дорожные тяготы повредили твой разум! ― гневно воскликнул шах.

― Я только что увидел дома, в которых живут чиновники Вашего величества, ― невозмутимо ответил Советник. ― Денег, которые были потрачены на их строительство, хватило бы на две казны. Визири не лгут вам, когда уверяют, что прилагают все силы для сбора налогов и податей. Они лишь забывают добавить, что почти все собранное остается в их руках.

Взволнованный монарх даже подскочил с трона.

― Странно, что прежде я не задумывался об этом. Ты совершенно прав! Сегодня же я прикажу повесить с десяток негодяев, а остальных прогоню со службы!

― Боюсь, что это приведет к тому, что казнокрады перестанут выпячивать напоказ свои богатства, но меньше воровать не станут.

― Но не могу же я оставить их безнаказанными! Я назначу комиссию из честных людей и пусть они расследуют их преступления.

― Я думаю, что тогда в столице прибавится еще несколько дворцов. И честных людей станет меньше ― как раз на число членов комиссии.

Шах был озадачен.

― Так как же поступить с мерзавцами, которые бесстыдно обкрадывают своего государя?

― Обкрадывают, но при этом отлично знают свое дело. Если бы чиновники не собирали столько денег, на что бы они построили свои дворцы? Не стоит резать кур, несущих золотые яйца. Но необходимо заставить их нести яйца в казну Вашего величества.

Но следующий день вышел фирман, в котором были перечислены имена сотни высших чиновников, обвиняемых в казнокрадстве. Это преступление каралось смертной казнью, поэтому во всех дворцах Исфагана плакали и прощались с жизнью. Однако милосердный шах даровал прощение приговоренным ― в обмен на денежные штрафы.

Дорожный визирь был обязан заплатить миллион динаров, начальник полиции ― два миллиона, а глава таможни ― пять миллионов динаров! А в довершение ко всему шах конфисковал городские и загородные дома виновных.

Нищенская сума предпочтительнее виселицы. Чиновники беспрекословно выплатили требуемые деньги и переселились в скромные жилища. Но, к их собственному удивлению, никто не был лишен своей должности, а глава таможни, обвиненный в самых крупных злоупотрелениях, был даже назначен Первым Визирем.

― Итак, казна светлейшего государя всего за неделю пополнилась на сто пятьдесят миллионов динаров, ― подвел итог Советник. ― Теперь Вас можно назвать самым богатым правителем в подлунном мире. А ваш народ воочию убедился, что закон не делает различия между сильными и слабыми. Суровым приговором и унижением надменных вельмож вы заслужили горячую любовь своих подданных.

Ну, и в довершение ко всему, Исфаган скоро украсится новыми красивыми дворцами ― выселенным чиновникам надо где-то жить.

Шах не скрывал своего восторга.

― Твоя мудрость граничит с волшебством! Но любые деньги рано или поздно заканчиваются. Дай совет, как мне поступить в будущем?

― Сиятельному шаху не стоит об этом беспокоиться, ― сказал Советник. ― Ваши чиновники сейчас трудятся в поте лица, чтобы вернуть свои потерянные богатства. Там, где честный чиновник не смог бы найти и десяти динаров, обедневшие сборщики налогов и разоренные визири отыщут тысячу.

Они станут красть, брать взятки, придумывать новые подати ― и уже через два-три года будут такими же богатыми, как до конфискации. И вот тогда можно снова восстановить справедливость.

Шах выразил сомнение:

― А что если они откажутся от своих должностей, понимая, что все собранное у них рано или поздно отнимут?

― Все собранное отнять не удастся, они умеют прятать свои доходы, ― ответил Советник. ― Однако я бы не советовал прибегать к конфискациям без крайней нужды. Требуется время, чтобы на остриженной овце снова выросла шерсть.

Прошло два года. Советник сидел в своем саду и наслаждался редкими часами праздности. Покой прервал слуга. Он принес плохие вести из Исфагана.

Там внезапно взбунтовалась чернь. В слепой ярости толпа не пощадила даже священную особу монарха. Его побили камнями, а бездыханное тело бросили собакам. Такая же участь постигла начальника полиции, главу казначейства, всех визирей и высших чиновников. Уцелел только управитель таможни ― в тот черный день его не было в городе.

Не удовлетворившись этим, мятежники подчистую разграбили дворец шаха. Они сорвали мрамор со стен, свинец с крыши, тиковую обицовку со стен, выломали двери и оконные решетки ― словом, вынесли все, что представляло хоть какую-то ценность.

Причиной бунта стали непосильные налоги. Покойному шаху понравился простой способ пополнения казны и он стал проводить конфискации каждые полгода, а потом раз в три месяца. Отчаявшиеся чиновники с такой же частотой взыскивали потери с налогоплательщиков, пока наконец у тех не кончилось терпение.

― Все как всегда и везде. Даже самые лучшие начинания погибают из-за алчности и отсутствия меры. Впрочем, никто не сможет упрекнуть меня, что я не предупреждал несчастного шаха, ― проговорил Советник и снова погрузился в послеобеденный сон.